Search Posts

Дане сносит крышу спустя

Дане сносит крышу спустя примерно неделю. Новенький ноут, телефон, домина, шмотки ладно, но когда он через каналы папы Антона влезает в систему какого-то швейцарского банка и незаметно создаёт себе там счёт с девятью нулями Ему теперь, выходит, можно в с ё. Если честно, Ваня почти уверен, что интеллект х деньги х внешность невинного ангелочка самое жуткое сочетание на свете.

Невинный да вы его видели?

Ваню тянет стошнить на новые мамины туфли, когда она совершенно искренне хвалится новым соседям ай какие чудесные отметки, ай учителя в таком восторге, ай он и олимпиаду выиграл! Сука. Либо купил, либо взломал электронный журнал но в том, что в школе он не появлялся по крайней мере месяц, Ваня готов клясться хоть головушкой своей глупенькой.

Глупенькой потому что до сих пор соглашается, блин, таскать за него медсестре фальшивые справки. Потому что не наорал и не всыпал, когда словил с самодельной сижкой в саду, а стоило бы. Потому что Даня не ночует дома, Даня замазывает стыренной у Катюхи тоналкой синяки под глазами и засосы на шее, Даня оставляет на открытом экране сайты с порнухой и онлайн-казино а Ваня так ничего родителям и не сказал. Ваня его покрывает, чувствует себя соучастником преступления, но стукачом быть ещё хуже.

Хотя нет, ещё хуже это ввалиться в комнату под вечер в полном раздрае (пытался проветриться, но лучше не стало) и застукать его с девчонкой. С горячей, мокрой, умудряющейся стонать даже через его зажимающую рот ладонь.

Присоединяйся.

Мутный взгляд, совершенно укуренный, унесенный, зрачки-блюдца удивительно, что вообще заметил его присутствие. Закушенная губа, и добавляет, не останавливаясь в н е й даже на секунду:

Только дверь закрой.

Ваня тупо сдвинуться с места не может. Вздохнуть. Отвернуться.

Даня молча вжимается в н е ё сильнее и застывает, и смотрит ему в глаза.
И Ване больно, блять. Физически словно сломана парочка рёбер, словно грудную клетку битой разворотили нахрен.

Даня всё-таки прокусывает губу. На подбородок скользит алая капелька.

Больше он от него не прячется, даже если раньше и пытался. Курит в форточку и закидывается экстази, сидя на своей кроватке в виде Молнии МакКуина с ноутом на коленках. Голышом. Потом из компа доносятся причмокивания и шумное дыхание, а данина рука, начиная с шеи, сползает ниже.

Ваня сглатывает и утыкается носом в задолбавшую вкрай домашку, заткнув уши орущими Фобами.

Даня спит с кем-то цепляет ночами в клубах или просто на улице. Домой больше вести не пытается, но под окнами часто на прощание сосётся то с одной, то с другой иногда с двумя сразу. Если бы не это Ваня, может, продолжал бы думать, что у него нет никого, потому что больше ни царапин, ни помады, ни укусов наверное, в целях конспирации не разрешает себя трогать.

Когда однажды приползает почти в шесть совсем впритык, мам-Лида просыпается иногда даже раньше, мог и попастьтся и, шипя, перед зеркалом стаскивает футболку Ваня с трудом глотает маты (только чтоб Данька не запалил, что он не спит). Рассматривает сквозь ресницы его отражение на плече огроменный такой синяк, разноцветный даже, с отметинами зубов, и чуть выше запястья кружки от недавно сжимавших пальцев.

Девчонке явно не по силам.

Даня вздыхает и враскорячку плетется в ванную.
Ваня судорожно хрипит в кулак, жмурится сильно и не знает, кому больше врезать хочется ему или тому уроду, который с ним это сделал.

Он продолжает просто наблюдать. Как его из школы забирает чёрная тачка с темными окнами и как возвращается вот так утром, с новыми метками поверх старых.

Прекрати, блять, хватит. Он же тебе больно делает.

Ваня пытается словить его в коридоре между уроками потому что, ну, не дома же об этом говорить, а больше они, считай, и не видятся.

Да? И кому из нас ты больше завидуешь? выпячивает подбородок, даже немного улыбается не по-настоящему, защитно, жестко. Так, что зубы сводит.

Что?

Хочешь меня трахнуть или хочешь, чтобы кто-то трахнул тебя? выговаривает чётко и ровно, сбрасывая ванину руку со своего плеча.

Ты больной.

Больше он поговорить не пытается.

Ваня ложится под него, когда внезапно в никуда испаряется тот урод на лексусе. Знает, что его используют, знает, что всего лишь замена, что Даня сделает с ним то же, через что прошёл сам, но оставаться сторонним зрителем устал окончательно. Может, хоть так получится изменить что-то.

Это, правда, больно. Даня его, правда, ломает но только не жесткими толчками, не тем, что происходит ночью, совсем нет. Даня ломает, когда сосётся в парке с подружкой из параллельного, когда в туалете ему отсасывает пацан на год младше. Когда предаёт раз за разом, потому что, правда, что такое верность? Её хранят тому, кого любишь.

Поэтому у Вани кроме него никого нет и не будет, зато у Дани в любой сраной подворотне.

Он с трудом доживает до их общего ДР.

Праздничная до-о-о-оза, Даня тянет, высыпая на книжку (некоторые хорошие привычки искоренить сложнее, чем плохие) кипу самокруток и таблеток. Пытается запихнуть Ване в рот что-то, маскируя под поцелуй, но он успевает выплюнуть. Если у этого дебила случится передоз, кто-то должен быть в сознании, чтобы вызвать скорую.

Праздничный секс, заявляет чуть позже, докуривая вторую, и в эту секунду мама Полина зовёт вниз, к столу.

Проблема в том, что Даню это уже не останавливает. Его рука на бедре Вани сразу после первого тоста на вид совсем не меняется, зрачки не расширены предусмотрительно закапал какой-то маскирующей штукой. Даже язык не заплетается ну, уж точно меньше, чем у папы Лёши, который с утра успел оприходовать бутылку дешевой самогонки, несёт себе что-то о перспективах развития спутниковой связи с абсолютно серьёзным и заинтересованным лицом Расстёгивает под столом ширинку ваниных брюк.

господиблять.

Ванюш, что не ешь ничего, невкусно?

Я м-мне надо наверх, Ваня подрывается быстро Даня едва успевает отдернуть руку и, прячась за полотенцем и адресованной маме Лиде извиняющейся улыбкой, взлетает по лестнице.

Пойду проверю, всё ли в порядке, Данила промокает губы салфеткой и тоже встаёт. Спасибо, мам, и тебе спасибо, мам, всё просто объедение, правда.

Ваню трясёт, он пытается прогнать возбуждение из-под век, вздрагивает и оборачивается на хлопок двери:

Какого ?!

Какого чёрта ты творишь, они могли заметить в любую секунду, а это мой день рожденья, н а ш день рожденья, какого чёрта надо было портить именно этот день?! Какого чёрта ты всегда всё портишь, какого чёрта ты сделал с самим собой, какого чёрта не оставляешь попытки испортить и_меня_тоже?!

Орёт шепотом и застывает, оглушенный.
Даня опускается на колени.

Медленно, под его взглядом, не отрывая глаз от пола, а по правой щеке скользит прозрачная капелька Ваня до боли сжимает себе запястье за то, что довёл его до слёз.

Какого чёрта ты творишь повторяет глупым эхом, а Даня отвечает, кажется, ещё тише, едва шевельнув губами:

Прости.

И это прости как извинение за всё. За всё сумасшествие, за наркотики, за пьяный трах не-с-теми людьми, за издевательские провокации и за мудака с крутой тачкой.

Это прости как прости, что причинял тебе боль, прости, что использовал, прости, что был таким козлом.

Это прости как обещание и надежда.
Это прости как приглашение, и Ваня хотел бы устоять, вот только давно без шансов.

Осторожно подходит ближе и гладит его лицо, тянет мягко за подбородок вверх взгляни на меня Даня слушается. Даня чувствует холодные пальцы на своих губах.

Ваня, потерянный, не замечает, как в серых глазах зажигается угольками тьма на донышке зрачков; копится, выжигая сожаление дотла.

От плохих привычек всё же непросто избавиться.

Даня приоткрывает рот и скользит по фалангам языком, обволакивает, втягивая глубже. Ощущает чёрное, едкое, но такое сладкое удовлетворение, слыша чужой тихий стон.

Угроза поднимается внутри волной. И пусть пока что он на коленях подчиняется сейчас не он. В п л е н у не он.

Ваня ещё не знает, что случится этой ночью.
Не знает, что будет выгибаться на его пальцах и у м и р а т ь в его руках, что будет п р о с и т ь и позорно плакать, что будет к р и ч а т ь в подушку, чувствуя его внутри. Не так, как обычно. Не просто от боли.

От боли, смешанной с наслаждением.

Даня смотрит на него пошло снизу вверх сквозь светлые ресницы.

Как же это было легко всё-таки сломать тебя. Всего лишь притвориться на мгновение, что эфемерное лучшее возможно, что приторное хорошее ещё не умерло до конца.

Ты был прекрасен в своей наивности, братик.
Но, боюсь, чересчур сентиментален.
Как жаль.

Надеюсь, ты надоешь мне не слишком быстро.

5 comments on Дане сносит крышу спустя

  1. Вау! Я такое по ним ещё не читала! Чистое наслаждение. Ты показала Даню с совершенно новой, тёмной и притягательной стороны. Востооооорг

  2. И тут я выпала. Просто Даня он такой…такой…черт, это слишком прекрасно. Правда. Я на этот пейринг запала не так давно, но такие работы по всей видимости не отпустят меня просто так.
    Сильно. Просто по-тёмному дерзко. Не представляю, как тяжело здесь Ване…это больно. Очень.
    Набор слов, но я под таким впечатлением…Пойду ещё раз перечитаю.
    А тебе браво. Вот…спасибо за маленький шедевр!

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *